Семейные страсти Леонида Парфенова

«Когда я впервые попал к тебе в гости, меня настолько поразили необыкновенные ароматы, доносящиеся из кухни, что мне сразу захотелось остаться в твоем доме навсегда», — признавался впоследствии Леонид Парфенов своей жене Елене Чекаловой — ведущей программы Первого канала «СЧАСТЬЕ ЕСТЬ!».

— Елена, как вы — журналистка, ведущая кулинарную рубрику в газете, не актриса, не теледива, не медийное лицо, не светская персона — вдруг стали вести программу на Первом канале?

— С юности я обожаю готовить, экспериментировать на кухне. И мне всегда было кого угощать, поскольку гости у нас дома собираются часто. И как-то во время одного из застолий Константин Львович Эрнст, с которым мы очень давно знакомы, сказал мне: «Лен, каждый раз я ем у вас с огромным удовольствием, да при этом ты еще так интересно рассказываешь про еду. А почему бы тебе не представить все это в эфире? Давай попробуем». И предложил делать авторскую программу о кулинарии, в которой в качестве приложения к рецепту непременно будет и история возникновения того или иного блюда. Я сказала: «Костя, не могу я взять на себя такую ответственность, у меня же нет опыта работы на телевидении». Но идея была заманчивая, и я вызвалась попробовать себя на передаче «Доброе утро», чтобы всем стало понятно, стоит ли вообще со мной связываться. Попробовали и… решили связаться. Когда уже было точно решено делать программу «СЧАСТЬЕ ЕСТЬ!», я первым делом позвонила Галине Борисовне Волчек, с которой мы давно дружим, и попросила: «Может, вы сможете порепетировать со мной?» Она говорит: «Ну давай, приходи в театр, там все нам и покажешь. А мы скажем свое мнение — верим тебе или нет». «Мы» — это ее помощники и администраторы. Я пришла, принеся с собой кастрюлю, и сказала: «Помогите мне, пожалуйста, придумать образ этой экранной женщины. Какая она должна быть?» На что Волчек ответила: «Ленка, плюнь на это. Ты же не актриса. И если мы придумаем тебе образ, ты не сможешь его сыграть. Так что просто будь такой, как в жизни, и не нужно ничего бояться. Представляй, что перед тобой не камера, а, например, я сижу, вот как сейчас. И рассказывай все мне». И я стала рассказывать историю и рецепт картофельного французского супа парментье. А когда увидела, что все, слушая меня, улыбаются, смеются, немного успокоилась… Знаете, раньше, при советской власти, считалось, что профессия повара какая-то не престижная. Когда я как журналист стала заниматься гастрономией, моя мама скептически сказала: «Слушай, ты получила такое прекрасное образование — окончила филологический факультет МГУ, работала учителем литературы в историко-литературной школе, публиковалась в престижных изданиях, а теперь кем стала? Поварихой…» А на мой взгляд, повар — одна из самых творческих профессий. Это ведь не только приготовление еды, а история цивилизации. Я к еде и подхожу как филолог, историк.

— А каким образом у вас проснулся интерес к кулинарии? Семейные традиции?

— Наоборот. Папа мой был журналистом. Сейчас его, к сожалению, уже нет в живых. Работал в газете «Советская Россия», потом в разных отраслевых изданиях.

А мама — редактор и составитель словарей, по профессии — лексикограф. Мои родители всегда были очень заняты.

Мной и моей старшей сестрой — она по образованию инженер — не слишком занимались. Их интересовали книги, музеи, театры и все, что связано с профессией.

А быт, домашние дела никогда не волновали. Они считали занятия домашним хозяйством, обустройство дома, готовку мещанством. Говорили, что все это удел «душечек»… Наблюдая за этим, я хотела, чтобы у меня все было… по-другому.

Разглядывая западные журналы, смотря фильмы, я видела прекрасные дома с огромными кухнями, красиво сервированные столы с множеством разнообразных блюд, приготовленных явно не из полуфабрикатов. За этим почувствовала не мещанство, а уважение к себе, к своей семье. И когда я представляла свою будущую семью, мечтала: постараюсь сделать свой дом максимально уютным, и в нем всегда будет вкусно пахнуть… В студенческие годы на одном из творческих семинаров я познакомилась с ребятами из Тбилиси, и они пригласили меня приехать к ним в гости на Новый год. Родители мои сначала были против этой поездки, потом согласились. И там, в Тбилиси, впервые в жизни я окунулась в удивительную атмосферу грузинского застолья. Я увидела, что когда люди садятся за вкусный стол, у них глаза становятся счастливыми, они с удовольствием разговаривают, улыбаются и совершенно по-другому смотрят на мир. И звучит столько шуток, смеха, и все так приязненно относятся друг к другу! Я поняла, что стол объединяет людей духовно, и подумала: «Боже мой, как же скудно я живу!..» Первое грузинское блюдо, которое я приготовила, приехав домой, было лобио, вскоре научилась печь хачапури, делать сациви и… поняв, что эти новые блюда у всех, кто их пробует, вызывают настоящую радость, стала устраивать дома импровизированные грузинские вечеринки. Просто встречи друзей за вкусным столом. Люди приходили ко мне с удовольствием, и всем было хорошо…

Сначала мои компании собирались в квартире у родителей — в крошечной «трешке» с пятиметровой кухней. Разумеется, маме с папой эти вечеринки не очень нравились, поскольку, помимо всех прочих неудобств, им в это время нужно было уходить куда-то из дома — по моей просьбе. Не потому, что я стеснялась своих родителей, а просто все прекрасно понимают: в присутствии взрослых — одно общение, без них — совершенно другое. Конечно, они ворчали: «Вот когда у тебя будут собственные апартаменты, там и устраивай свои посиделки…»

Свои «апартаменты» у меня появились только после того, как мы с Леней поженились. К этому времени мой дедушка после смерти своей второй жены остался один. И я попросила его: «Дедуля, может, тебе будет удобнее жить вместе с мамой, а я перееду к тебе. Мне так хочется встречаться дома с друзьями, в своей компании!» И дедушка согласился — переехал к маме и отдал нам с Леней свою квартиру. Нам очень повезло. Мы получили в распоряжение собственное отдельное жилье — самую маленькую на свете (общая площадь 21 квадратный метр) «двушку». И в нее набивалось по 10—15 человек. Стульев не хватало, поэтому все либо стояли, либо рассаживались на полу. И ничего. Всем было хорошо и безумно весело.

— А когда Леонид появился в вашей жизни, он сразу произвел на вас впечатление?

— Так получилось, что впечатлил он меня еще до того, как я его увидела. После окончания института я в течение года преподавала в геологоразведочном институте русский язык для иностранных студентов и одновременно сотрудничала в качестве внештатника в газете «Советская культура». А вскоре меня пригласили в штат, и я стала вести телевизионную колонку.

В то время я дружила с одной преподавательницей курсов повышения квалификации работников телевидения, которая периодически показывала мне работы своих слушателей — журналистов, работавших на местных телестудиях. И вот среди этих работ мне попалось совершенно удивительное сочинение какого-то мальчика из Череповца о группе «Аквариум», о Борисе Гребенщикове. Поразил потрясающий, нешаблонный стиль — легкий, веселый, раскованный, чего в советские времена практически не бывало. Помню, сказала своей подруге: «Галя, наверное, это какой-то необыкновенный парень». Она говорит: «Правда, очень интересный. Когда приедет в Москву, познакомлю. Кстати, закажешь ему какую-нибудь статью для своей газеты. Мне кажется, у него здорово получится». И однажды, когда у меня дома собралась очередная компания, она пришла с Леней. Мы с ним познакомились, я заказала ему какой-то материал, он написал, потом были другие статьи…

— При личном общении вы не почувствовали в молодом человеке налета провинциальности?

— По-моему, провинциальность зависит не от места жительства или происхождения человека, а от его мышления. Леня никогда не был человеком провинциального мышления. А кроме всего, он окончил факультет журналистики Ленинградского университета, пять лет жил в Питере. После окончания института работал в череповецкой газете, потом стал известным журналистом на городской телестудии, и с его сюжетами всегда были связаны всякие скандалы: то он про рок-музыкантов рассказывал, то Артемий Троицкий к нему приезжал, что в то время грозило неприятностями…

Семья Лени была достаточно скромного достатка, родители не могли особо помогать сыну, и для того, чтобы в студенческие годы нормально существовать, он работал экскурсоводом. Город знал прекрасно… Когда мы с ним подружились, Леня как-то сказал: «Я могу показать тебе Петербург, какого ты не знаешь. Хочешь?» И я согласилась. Знаете, есть Петербург Достоевского, Гоголя, Пушкина, а это был Петербург Леонида Парфенова, который включал в себя и Гоголя, и Достоевского, и Пушкина, и еще многих замечательных людей, но плюс к этому были и различные кафе, и клубы, где собирались рок-музыканты, и какие-то неизвестные парки, дворики, переулки, каналы...

Это был его мир, его жизнь. И он провел меня по такому, своему, Петербургу. Я была просто ошарашена. И поняла, что… влюбилась в него. Он был какой-то особенный: с одной стороны, очень естественный в общении, с другой — ироничный, с европейским изыском, в общем, совершенно несоветский человек...

Знаете, за год до встречи с Леней у меня был практически слажен брак с французом — очень интересным молодым человеком. Красивый был роман. Но все-таки я не решилась уехать из Советского Союза.

Мама тогда плакала, умоляла меня остаться: «А вдруг тебя сюда больше не впустят? А меня не выпустят к тебе? И мы с тобой вообще не увидимся. Доченька, родная, пусть уж лучше чукча какой-нибудь с Севера у тебя будет, чем француз. Мы хоть изредка сможем общаться». Я испугалась, что действительно не смогу больше никогда увидеться со своими близкими, и, чтобы не морочить Кристиану голову, мне пришлось резко оборвать наши отношения… Так вот, после тех, питерских, прогулок с Леней я была безмерно благодарна маме.

После поездки в Питер мы с Леней стали переписываться. Чтобы не ждать, пока письма дойдут почтой, он посылал мне их с проводниками поездов, а я приходила встречать. До сих пор помню начало одного послания: «Лена, я знаю, что ты уже открыла письмо. Идешь и читаешь. Пожалуйста, не читай на ходу, ведь это опасно!..» (Смеется.) И конечно же при первой возможности мы звонили друг другу. Честно сознаюсь: названивала Парфенову за счет «Советской культуры», то есть откровенно использовала служебный телефон для междугородних звонков в личных целях…

— Предложение Леонид вам сделал как-то необычно?

— К тому времени он уже переехал в Москву. Леню заметил Эдуард Сагалаев и пригласил работать в молодежную редакцию Останкинского телецентра. И вот как-то приезжает ко мне Парфенов — неожиданно, без предупреждения. С цветами. И говорит: «Знаешь, я хотел сказать тебе одну избитую фразу: «Давай поженимся». А потом добавил: «Не знаю только, имею ли я на это право, ведь мне особо нечего тебе предложить». Понимаете, мы же были тогда молодые, и ни у кого из нас и правда ничего не было. А серьезную работу Леня только начинал…

— Интересно, а в тот период у Леонида не было вологодского говора?

— Никогда. Но если бы вы услышали, как смешно он умеет говорить по-вологодски! Вообще, у Лени фантастические актерские способности. Галина Борисовна однажды сказала: «Леня, почему ты не пошел в театральное училище? Из тебя получился бы блестящий актер». Он ответил: «У меня были такие мысли, но мои родители еле пережили шок после того, как узнали, что я решил поступать на журналистику. А если бы я им сказал про актерство, не знаю, что с ними было бы…» Мама Лени работала учительницей в школе, а отец был главным инженером Череповецкого металлургического комбината.

Они считали, что в жизни нужно не дурака валять, а заниматься серьезным делом. А что такое журналистика? Болтология, пристанище болтунов. Ну а об актерах и говорить не приходится — фигляры...

Родители у Лени совершенно замечательные люди — скромные, порядочные, мудрые. Все знают, какие бывают свекрови, но моя оказалась просто изумительной женщиной. Только хорошее в жизни видела от Альвины Андреевны. А свекор мой вообще, я считаю, выдающийся человек. Обожала его. Такого умного, тонкого, интересного и талантливого человека, как Геннадий Викторович, вообще никогда в жизни не встречала. (С улыбкой.) Если, конечно, не считать его сына. Жаль, что Лёниного отца уже нет в живых… Он был заядлым рыболовом, охотником, обожал утиную охоту, и Лёнин брат, Вова, — он занимается бизнесом, возглавляет фирму по продаже медицинского оборудования — унаследовал эти увлечения. Постоянно привозит нам свежую кабанятину, лосятину... Представляете, у меня в холодильнике всегда есть дичь… Перед первым знакомством с Лёниными родственниками я очень волновалась. И не напрасно. Признаюсь, его родители не сразу расположились ко мне, так же как и мои мама с папой к их сыну. А потом свекровь мне рассказала, что сами они тоже жутко боялись встречи со мной — дескать, явится к ним какая-то столичная штучка...

И когда я приехала знакомиться, очень настороженно отнеслись. Хотя встретили гостеприимно, хлебосольно. Стол просто ломился от еды. Это были очень простые продукты, которые называются подножным кормом — то, что люди сами могут добыть и приготовить: грибы, ягоды, овощи, соленья, домашние заготовки, свежая рыба, дичь… Но мне они представлялись настоящими деликатесами. Во время разговора надо мной все подтрунивали, а я все воспринимала всерьез и ужасно обижалась. Например, отец Лени говорил: «Ой, Ленка, что ты в жизни понимаешь? Ничего. Ты же асфальтный человек». Известно же, что в других городах к москвичам относились очень настороженно. Геннадий Викторович называл жителей столицы «хлыздами» — до сих пор не знаю, что это слово означает, — и говорил: «Вы там все везде без мыла пролезаете, умеете выгодно устраиваться. А мне не хотелось бы, чтобы мой сын превратился в хлызду…»

Тем не менее возражать против нашей женитьбы они не стали. Свадьбу мы отмечали скромно — в квартире у моих родителей. Денег не было даже на недорогой ресторан. Приехали Лёнины родители, родственники, наши с ним друзья, коллеги. Спали потом все вповалку — кто где устроился. Сначала мы с Леней хотели заказать мне свадебный наряд с фатой, а потом решили, что лучше я сошью себе выходное платье, которое смогу потом надевать и на другие праздники. Так что я выходила замуж в красивом розовом платье.

Леня очень хотел, чтобы у нас как можно скорее появился ребенок. С самого начала наших отношений в разговорах это была его тема номер один… Мы мечтали иметь мальчика и девочку и назвать их Иваном да Марьей. Почему-то нам обоим нравились именно эти имена. Но мои родители сначала были недовольны: «Что это за имя — Ваня? Вот Валера или Денис — другое дело...» И все-таки получилось так, как планировали мы. Если чего-то очень хочешь, так всегда и получается.

Через год с небольшим у нас родился Ваня. И Леня оказался просто фантастическим отцом. Всегда меня жалел. Сам стирал пеленки, гладил, делал все домашние дела, бегал по магазинам за продуктами. А время тогда было голодное, дефицит всего, в магазинах вообще пустота…

По работе я была хорошо знакома с Владимиром Спиваковым, так вот, когда родился Ванька, этот потрясающий человек подарил мне полный набор детских вещей. Помню, когда мы с Леней открыли этот ящик, просто ахнули. Чего там только не было, и почти всё мы видели первый раз в жизни! Какие-то удивительные разноцветные соски, и аппаратик для подогрева бутылочек с водой, и главное — памперсы! Одна пачка, но нами она ценилась на вес золота…

А Маша у нас родилась через четыре года. Эти вторые роды были просто ужасными. Очень тяжело я рожала, чудом не отправилась на тот свет. И когда три года спустя вознамерилась опять родить — очень уж хотелось еще детей, — Леня категорически воспротивился: «Да, конечно, хорошо было бы иметь третьего ребенка, но не смогу второй раз пережить такой же ужас». Я попыталась переубедить его, сказала: «Главное же, что я готова». Тогда он просто взорвался: «Вы, женщины, как кошки! Как ты можешь, пережив весь тот кошмар, даже думать о третьих родах?!»

— Трудно представить модного, эстетствующего, элегантного интеллектуала Парфенова в роли человека, занимающегося воспитанием детей. Видимо, эта сфера была полностью в вашем ведении?

— Вы шутите! Так, как Леня умеет играть с детьми, мне кажется, никто на свете не умеет, разве только его отец. Геннадий Викторович писал своим внукам письма в стихах, придумывал для них всевозможные сказки, затеи всякие устраивал. Представляете, Ваня и Маша до сих пор всюду возят с собой дедушкины письма. А Леня — чего только он не придумывал! Как бы ни уставал, всегда уделял время и сыну, и дочке. Буквально каждый день изобретал для них какие-то интересные занятия, устраивал заводные игры. Бывало, они превращались в домашние спектакли — с костюмами, с гримом, с декорациями. Правда, в школу на родительские собрания муж никогда не ходил. Терпеть этого не мог. Зато водил одноклассников детей на экскурсии, например в Исторический музей, как-то даже возил весь Машин класс в Петербург. Я тоже ездила с ними и видела, как даже самые, что называется, оторвы и те слушали Лёнины рассказы раскрыв рты...

Как-то на семейном совете мы с мужем приняли решение, что для нас самый главный приоритет — дать детям качественное образование. И хотя с нашим семейным бюджетом материально это тяжеловато, все же решились отправить их учиться за границу, в очень хорошие учебные заведения. У сына способности к языкам, он был победителем московских олимпиад и по немецкому, и по английскому. Некоторое время Ванька учился в Англии, потом в Германии, где и окончил школу. А сейчас учится в Милане, на последнем курсе экономического университета. И Маша, сдав ЕГЭ и получив аттестат, тоже уехала в Италию — поступила там в школу Британского совета. Намеревается получать высшее образование в университете ресторанно-гостиничного бизнеса.

Как и я, дочка любит готовить, однако хочет заниматься ресторанным делом не только с точки зрения кухни, но еще и с точки зрения менеджмента… Вообще надо сказать, что мы все — друзья.

У детей наших, когда они были маленькими, был даже такой слоган: «Мы — друзя» — без мягкого знака, «Мы — семя» — тоже без мягкого знака. Мои подруги всегда удивлялись: «Зачем вы все вместе ездите летом отдыхать? Оставили бы детей у бабушек и дедушек, как все делают, и расслабились бы вдвоем». Но Леня на это никогда не соглашался. Мы и сейчас часто отдыхаем вчетвером. Причем так сложилось, что наш Ваня оказался совершеннейшим гением по части поиска через Интернет каких-то интересных, комфортабельных мест за минимальную цену. Например, прошлым летом мы ездили в Лос-Анджелес. На этот раз нам совсем повезло — мы оказались в совершенно феерическом доме. Причем только благодаря Ваниным уникальным способностям, которых нет ни у меня, ни у Лени. Первоначально он заказал для нашего отдыха приличную квартиру недалеко от моря. У каждого из нас было по спальне, и еще общая гостиная и кухня. Но когда мы туда въехали, обнаружили, что прямо перед окнами идет большая стройка. Увидев весь этот кошмар, услышав грохот, я села на диван и разрыдалась. Леня стал меня успокаивать, мол, ничего страшного, не стоит обращать на это внимание. А Ванька тут же позвонил агентам и сказал: «Здесь шумно, а мы об этом не договаривались». На их объяснения и возражения очень вежливо заметил: «Вы нарушили контракт, в котором ничего не было написано о строительных работах. То есть попросту обманули нас, и значит, мы оставляем за собой право подать на вас в международный суд». На следующий же день нас переселили в какой-то совершенно шикарный особняк с десятью спальнями в самом престижном районе Лос-Анджелеса. Таких сногсшибательных домов я вообще не видела.

— Скажите, а ваш муж оказывает вам знаки внимания или за давностью прожитых вместе лет этому уже не придается значение?

— Наверное, я женщина, которая получает от мужа самое большое количество цветов на свете. Причем и по поводу, и без него. И всякий раз это фантастически красивые, дизайнерские букеты. Между прочим, многие составляет сам Леня. До смешного доходит. У меня есть любимая собака — мопс Мотя, которого я обожаю, как своего ребенка. Так вот, на Новый год Леня составил мне цветочную композицию — полную копию нашего Моти. А зная и уважая мое увлечение кулинарией, подарил недавно книгу рецептов, изданную в 1913 году, — большинство переведены с французского языка. Потрясающе интересно. Где добыл, не знаю… Вообще всю жизнь я вижу со стороны Лени только рыцарское отношение к себе. Вот даже взять вчерашний день: я пришла со съемок уставшая, а дома — накрытый стол, и весь вечер муж за мной ухаживал. А ведь очень часто мужчины ведут себя совершенно иначе — как бы жена ни устала, все равно свое требуют: ты мне подай, обслужи меня, накорми, ублажи. У нас дома никогда такого не было. И вообще, скажу вам честно, у меня нет в жизни лучшего друга, чем мой муж.

— Неужели даже такое распространенное чувство, как ревность, вас не беспокоит? Все-таки Леонид человек известный, при этом галантен, изыскан, умен, и, естественно, он не обделен вниманием...

— Не знаю. Наверное, у каждого человека в жизни что-то случается. А может, нет. Как говорится, никто свечку не держал. Но во всяком случае, я ничего такого про своего мужа не знаю, и никогда в жизни у меня не было поводов ни для ревности, ни для сомнения в нем.

— Вы с Леонидом такие разные — и по стилю, и по характеру, и по темпераменту. Вы вся из себя такая домашняя, открытая. А Леонид человек закрытый, отстраненный...

— Это его северный характер сказывается, у них там все такие. Они более закрытые люди, чем мы, и ничего плохого я в этом не вижу. Леня, например, считает, что рассказывать кому бы то ни было о себе, о своей жизни — дурной тон, и я думаю, что в его семье все так считают. А я вот вам рассказываю, может, мне за это и попадет… Что же касается характера, то тут все наоборот — Леня гораздо более вспыльчивый человек, чем я. Я могу любую конфликтную ситуацию спустить на тормозах, и для этого мне не обязательно нужно раскричаться и начать всем «навешивать». А он так не может. Любой человек из тех, кто с ним работает, знает про его вспыльчивость, а зачастую и резкость. Но также всем известно и то, что эти всплески у него очень быстро проходят. Кстати, я думаю, что такие эмоциональные взрывы гораздо лучше, чем когда человек все негативное копит в себе. Вот как я, например, — могу долго накапливать обиды, а потом они начинают переполнять меня, я уже не могу существовать с этим, и тогда начинается истерика — слезы... Конечно, у нас с Леней был период адаптации характеров. В чем-то мы не понимали друг друга, ссорились, и безденежье давило, и неустроенность. Но постепенно оба поняли, что совместная жизнь — если, конечно, хочешь, чтобы она была долгосрочной, — это история компромиссов и взаимных уступок. И научились уступать друг другу. Так что настоящих, глобальных ссор у нас просто не бывает. Ну да, может Леня вспылить на какую-то мелочь, или я вдруг обижусь на него и начну что-то выговаривать, а потом думаю: «Боже, какая же я дура! Из-за какого-то пустяка устроила идиотскую разборку».

Но с каждым годом даже такие нестоящие стычки случаются все реже и реже. Мне кажется, что с годами мы стали более компромиссными, более сдержанными. Жизнь, к сожалению, так коротка, и мы оба осознали: в ней надо ценить каждый день. А многие ведь живут по принципу: сейчас у меня все плохо, а надо переждать, черная полоса закончится, и вот тогда... И жизнь превращается в сплошное ожидание какой-то другой, несуществующей жизни. А эта-то, реальная, проходит. Я считаю, что люди должны научиться наслаждаться каждым днем. Поэтому все время и призываю зрителей в своей программе делать завтраки, обеды и ужины красивыми и креативными. Это я использую идею своего мужа. Леня часто говорит: «Мы едим три раза в день, и если так все равно нужно делать, почему бы не превратить это в праздник?!» Вообще умение превращать ежедневный быт в праздник — очень важная составляющая счастливой жизни, иначе, мне кажется, люди затухают и семьи разваливаются.

А праздники помогают укрепить и сберечь отношения… Знаете, вот мы вместе с Леней живем уже 24 года, и ни одного дня мне не было скучно. Это поразительно.

Ведь говорят, что семейная жизнь — штука сложная, и очень часто любовная лодка разбивается о быт. А мне с мужем интересно и очень комфортно каждую секунду.

Когда наши дети были маленькими, мы их укладывали спать, и вот тут-то начинался праздник — настоящий вредный поздний ужин!

Даже когда не было гостей, мы устраивали красивое застолье, ставили на стол вкусные блюда, под которые затевали разговор. Обсуждалось все: и заботы сегодняшнего дня, и планы на завтра, и на будущую жизнь, и прочитанные книги, и события в стране, и театральные постановки. И остановиться в этом общении было совершенно невозможно. Только часам к трем ночи шли спать, а потом утром никак не могли проснуться…

Думаете, сейчас что-то изменилось? Разница только в том, что теперь понимаем: плотно ужинать нельзя, потому что все съеденное уже будет откладываться. Но мы снова и снова садимся вечерами за стол. Только стараюсь уже готовить что-то легкое, не калорийное. Но так, чтобы было необычно и красиво. А Леня у меня дегустатор, очень любит все новое и креативное…

И опять наши посиделки продолжаются до трех ночи. Странно, да? Меня это тоже иногда поражает. Но вот как-то так получается, что жизнь наша не превращается в обыденность. А ведь это и есть самое главное.

Источник: 7 Дней

Советуем почитать

Запись опубликована в рубрике Интервью с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

9 комментариев: Семейные страсти Леонида Парфенова

  1. Сергей К. говорит:

    Леонид, очень нравится Ваше твочество. Насколько я знаю, Вы были лично знакомы с Александром Башлачёвым, почему бы не снять фильм про этого замечательного Поэта и Певца?

  2. Лана говорит:

    это скорее семейные страсти Елены Чекаловой.
    рада ,что у них такая хорошая семья.

  3. Никита говорит:

    Уважаемые Леонид и Елена!
    Вместе вы формируете самы гармоничный союз,какой мне только доводилось наблюдать и мечтать!
    Вот она-идеальная,на мой взгляд,форма жизни,творчества,семьи.
    Интеллегентнейшие люди,их осталось так мало…
    Я бы сказал,их не становится больше,их становится меньше и меньше…
    Вы мне очень нравитесь,дай Бог вам здоровья!

  4. елена говорит:

    Не позорьтесь !!!!!

    • Юлия говорит:

      Приятно читать, позитив и много положительной энергии! Счастья Вам!!!

      (а для коментарий Елены: мне Вас искренне жаль, что в вас столько злобы-не поленились даже написать. сочувствую, и желаю счастья и любви!)

  5. wrerleniElola говорит:

    depressione melancolica compresse aciclovir hyperstimulation clomid purim ears hoodia 2009 sersrt stefania urso exelon prezzo suv 2008

  6. Ольга говорит:

    Любви и счастья этой замечательной паре!!!

  7. светлана говорит:

    желаю счастья вам, вот бы узнать кто был вашим предком просто мы однофамильцы

  8. Виктория говорит:

    читала и слёзы наворачивались, какие бывают необыкновенные, искренние отношения. Слава богу, такие семьи ещё существуют!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Это не спам.